Земля еще и потому щедра,
Что в мире существуют повара!…
Благословенны их простые судьбы,
А руки, будто помыслы чисты.
Профессия у них добра по сути:
Злой человек не встанет у плиты.
Я знаю, что древнее всяких библий
Крутые глыбы кулинарных книг…
Зазывный запах — терпкий и обильный –
На улице,
как музыка, возник…
Пыхтят в духовке
блюда — недотроги.
И флотский борщ
волнуется впотьмах.
И расцветает блин
на сковородке.
И смачно пузырится
бешбармак.
Зеленый перец
затевает с мясом
общение в серебряном дыму.
Наука сочетается с шаманством
И торжествует
вопреки всему!
Свершается!
Сейчас бы грянуть
маршам…
А повар — белоснежная гора —
Среди больших кастрюль
стоит, как маршал,
и говорит решительно:
«Пора!…»
Он все сказал вам.
Он не ждет награды,
Во взгляде —
вопрошающий озноб…
И странный отблеск
театральной рампы
Вдруг заполняет кухню до основ.
Пускай твердят про вечность
летописцы,
Пусть трагик воспевает
пыль эпох.
А я —
О прозе.
О еде.
О пище.
Ведь, если где-то существует Бог,
Его я вижу
у плиты великой, -
Распаренного,
с черпаком в руке.
С загадочною,
доброю улыбкой.
И — непременно –
В белом колпаке.
